Михаил Койнов (mkoinov) wrote,
Михаил Койнов
mkoinov

Сказание о русских невольниках, освободившихся из турецкой каторги

Вот за что уважаю американцев - из своей короткой истории, едва насчитывающей несколько веков, они смогли сделать общемировой культ. Нет, наверное, такого человека, который бы не знал о отважных ковбоях Дикого Запада, или не смотрел фильмов о храбрых афроамериканцах, задорно сражающихся с рабовладельцами за истинные американские ценности - свободу и демократию. Взять хотя бы недавний фильм про освобожденного Джанго - целый культ, облетевший весь мир! Между тем, в нашей древней и богатой русской истории есть примеры гораздо большей отваги и храбрости, когда люди боролись за свою свободу и право на жизнь. И самое ценное здесь то, что эти истории - не выдумка режиссеров и писателей, а самые настоящие исторические факты.



Одна из таких историй, прочитанная мной в этом году, не выходит из моей головы уже несколько месяцев. Я узнал её, изучая историю освоения белгородской земли, и если бы автор не ссылался на реально существующие документы - никогда бы не поверил, что такое могло произойти на самом деле. Рассказ этот об одном московском стрельце, который отправился на Белгородчину для защиты рубежей нашего государства, был пленен здесь крымскими татарами, продан в рабство, встретил здесь русских земляков, участвовал в успешном бунте рабов, прошел с единомышленниками буквально половину Европы и смог вернуться на свою родину.

Русские рабы

Слово "раб" сейчас у многих рождает ассоциации с какими-нибудь темнокожими товарищами, работающих на огромных плантациях в южных штатах солнечной Америки. Между тем, задолго до открытия той самой Америки рабовладельчество процветало на землях Западной Европы и Азии. И в те времена очень ценились представители славянских народов, угнанные в рабство из своих земель в Средиземноморье. Есть даже отстаиваемая некоторыми теория, что западное слово slave (раб) берет свои корни от названия нашего племени - славян (slavs). Насколько она верна или бредова - я не берусь спорить, но тот факт, что племена татар совершали набеги на разобщенные, находящиеся под татаро-монгольским игом славянские земли и уводили местное население "в полон", продавая затем пленников на рынках крымского побережья, известен доподлинно.



Работорговля, процветавшая в то время на территории Крыма, была значительным экономическим подспорьем для Крымского ханства. По подсчётам западного исследователя Алана Фишера, количество угнанных в рабство людей из русских земель по обе стороны границы составило на протяжении XIV—XVII веков около трёх миллионов человек. Это было едва ли не самой значительной угрозой для славянского населения в те времена, и поэтому одной из первых задач в начале становления Московского княжества была защита своих южных рубежей от набегов крымских татар. С этой целью и было начато строительство Белгородской засечной черты, которая протянулась на несколько сотен километров вдоль южной границы русских земель.


Русские стрельцы

На защиту южных рубежей отправлялись самые опытные и, можно даже сказать, "безбашенные" люди, профессиональные наёмники. Во времена становления Московского княжества такими наёмниками являлись стрельцы - постоянное войско, сформированное по приказу Ивана Грозного. Это был своего рода царский "десант", ВДВшники того времени. К середине XVII века численность стрелецкого войска составляла порядка 40 тысяч человек. Со временем окажется, что держать такое количество сильных и воинственных людей чревато "стрелецкими бунтами", и Петр I в итоге прикажет расформировать стрелецкое войско, но наша история приходится как раз на самый расцвет этого военного отряда.



Хочется прояснить еще одну вещь: у нас отчего-то любую историю ранее 1812-го года принято представлять "седой древностью". Такие ошибки совершают не только люди, далекие от исторической науки, но и те, кто, казалось бы, имеет к ней прямое отношение. Недавно я писал в своём блоге, что в городе Короча, который строился изначально как одна из крепостей засечной черты, установили памятник основателю города, воеводе Бутурлину. Монумент отображает, как воевода стоит во главе своего войска, напоминающего скорее "тридцать витязей прекрасных", чем реальных участников тех исторических событий. В XVII веке основным вооружением были не мечи да копья, а вполне такие современные пушки, сабли и пищали (огнестрельное оружие). И стрельцы наши не лук и стрелы с собой носили, а длинноствольные пищали и берендейки, в которых хранили порох и пули.



Так вот: в самом начале весны 1637-го года две тысячи московских стрельцов во главе с Андреем Васильевичем Бутурлиным (тем самым, которому памятник в Короче установлен) выдвинулись из столицы в сторону белгородских земель, и 25 марта вышли они к Яблоновскому лесу. 16 апреля 1637-го года началось строительство нового оборонительного острога - прямо на Изюмском шляхе, по которому крымские татары совершали свои набеги на Московские земли. Буквально за две недели острог был возведен, и стрельцы взялись за обустройство земляного вала.

В начале сентября Бутурлин в очередной раз снаряжает две сотни стрельцов для того, чтобы отправить их за продовольствием в Оскол (тот, что теперь получил приставку Старый). На обратном пути из Оскола на хлебный обоз нападает отряд татар, и все двести стрельцов, сопровождавших провизию, были убиты или взяты в плен. Среди пленников оказался и тот, ради которого я и затеял весь этот рассказ.


Русские Иваны

Историю, которую я решил вам рассказать, хранят "Мемуары, относящиеся к истории Южной Руси", последнему изданию которых уже более ста лет. Среди этих мемуаров есть "Сказание о невольниках, освободившихся из турецкой каторги". В те времена, о которых идет речь, каждый русский человек, вернувшийся из "полона", должен был написать своего рода "объяснительную" о том, как был пленен, что видел за время своего пленения, и как ему удалось освободиться. Именно на таких документах и основано "Сказание о невольниках", из которого я черпал вдохновение для этого поста.

Наш герой, московский стрелец Никитинского полка Иван Лукьянов, был пленен отрядом татар на белгородской земле, где-то на пути от Оскола до Яблонова. Его вместе с другими пленниками, которых захватили крымские татары во время своего очередного набега на южно-русские земли, увели на южное побережья Крыма. Крымское ханство в те времена было вассалом Османской империи, и в экономическом плане работорговля была одним из ключевых источников заработка крымских татар. Нашего стрельца-молодца продали на одну из самых презрительных работ - гребцом на турецкую галеру.

В середине XVII турки прочно закрепились на Черном море, и пока русские с поляками боролись за право владения правобережной Украиной, черноморский бассейн был прочно занят Османской империей. Основной военной единицей турецкого флота являлись галеасы - парусно-гребные военные корабли. По своей сути галеасы являлись промежуточным типом морского судна - между галерой и парусным кораблём. Гребцами на таких кораблях чаще всего и являлись рабы, плененные крымскими татарами на славянских землях.



Иван Лукьянов, наш стрелец, попал на галеас, которым командовал высокопоставленный турецкий офицер Анти-паша. Корабль был большим, порядка 80 метров длиной, имел 15 парусов различной величины, 7 больших и 12 меньших пушек. На галеасе находилось 280 рабов (в основном это были гребцы). Турецкий экипаж насчитывал вместе с матросами, офицерами, надсмотрщиками и слугами еще около 250 человек.

В том же 1637-м году (когда наш Иван Лукьянов пришел на белгородскую землю строить Яблонов), донские казаки в результате дерзкого нападения заняли турецкую крепость Азов в устье Дона. Турки долго собирались с силами и духом, чтобы устроить "карательную операцию" против казаков и отбить у них крепость. Только летом 1641-го к Азову была отправлена большая турецкая армия, которую со стороны Азовского моря должен был поддерживать турецкий флот. К берегам Азова подошли 45 галер и 150 других судов, среди которых было и судно Анти-паши.

К тому моменту на самом корабле сложилась довольно интересная ситуация. Так получилось, что из 280 галерных рабов, служивших Анти-паше, 210 были выходцами из различных русских областей. Среди них были представители самых разных сословий - от дворян до крепостных крестьян, но рабство стерло эти условные границы. Постепенно среди русских рабов сформировалась группа единомышленников, которая задалась целью поднять восстание. Помимо нашего стрельца Ивана Лукьянова, история сохранила и другие имена. Так, известно, что в составе пленников было четверо донских казаков - Прохор Герасимов, Григорий Никитин, Иван Игнатьев и Ефим Михайлов. Они были взяты в плен в схватке с татарами на переправе через реку Северский Донец в 1633-м, и восемь лет служили рабами на турецких галерах.

Следующим персонажем этой истории является Назар Васильевич Жилин, сын боярский. В 1635 году он проживал и служил в Орле, и как-то раз по заданию городского воеводы Бориса Севастьяновича Колтовского был послан в разведку против крымских татар. В стычке с татарами Жилин был ранен саблей в руку и пленен, после чего отвезен в Крым и продан на галеры, где пробыл 7 лет. Следом идут три “сына боярских неверстанных”, то есть не имевших поместного оклада - уроженец города Елец Иван Осипович Климов, Мартин Яковлевич Сенцов из Воронежа, и выходец из Белгорода Филипп Еремеевич Кореплясов.

Еще одним участником "заговора" стал стрелецкий сын из города Валуйки (еще одна крепость в Белгородской области) Родион Дементьев. Дементьев в 1640-м году “служил за отца своего”, то есть отбывал воинскую повинность вместо своего отца, и, будучи в дозоре (“на стороже”), попал в плен к крымцам, проведя рабом на галерах 2 года.

Идейным лидером всего "заговора" был Иван Семенович Мошкин. Он, как и наш Иван Лукьянов, служил стрельцом в другой крепости Белгородской засечной черты - городе Усерде на реке Тихая Сосна (сейчас это Алексеевский район Белгородской области, село Стрелецкое). В 1637-м году Иван Мошкин с отрядом стрельцов отправился в дозор, который наткнулся на полчища крымских татар. Вполне возможно, что это был тот же самый татарский отряд, напавший на хлебный обоз, который сопровождал наш стрелец Лукьянов (от Усерда до Яблонова расстояние всего в 70 километров).



Таким образом, русские Иваны, бывшие по духу своему отличными воинами, попали из южных городов-крепостей в турецкое рабство. Но османские офицеры не знали, что, собрав в трюме своего корабля две сотни крепких русских мужчин, они сидели буквально на пороховой бочке - и в прямом, и в переносном смысле этого выражения.


Русская смекалка

В турецком походе на Азов корабль Анти-паши носил функцию снабжения провизией и боеприпасами пешего османского войска. Галеасы подходили к берегу, и всё те же галерные рабы на своих плечах разгружали провизию на берег. Галере, на которой были наши Иваны-стрельцы, досталась роль перевозки пороха. Русские рабы воспользовались этим, и стали потихоньку этот порох воровать. Прятали они его в кладовой галеры, где жили и работали на веслах, между мешками с сухарями.

В деле хищения и сокрытия пороха заговорщикам помог человек по имени Микула. Кроме гребцов, на галере содержались также рабы-слуги для обеспечения нужд турецких офицеров и экипажа, Микула был одним из таких слуг. Анти-паша считал Микулу вполне верным себе слугою и предоставил ему должность эконома, поручив ему заведовать съестными припасами, назначенными как для его личного стола, так и для продовольствия турецких солдат и невольников. Поэтому турки особо не наблюдали за поведением Микулы, он свободно расхаживал без цепей по галере и только на ночь на него накладывали оковы, как на других рабах. Микула помог стрельцам-гребцам незаметно расположить запасы пороха в стратегически нужном месте.

Между тем Азов оставался неприступным для турецкой армии. В исторические хроники события того времени попадут под названием "Азовское сидение", когда турки в течении долгого времени безуспешно пытались взять крепость, которую героически защищали донские казаки. В сентябре 1641-го года турки прекратили осаду, и развернули свои корабли в сторону Стамбула. Однако галеас Анти-паши остался в числе тех кораблей, который пробыл в устье Дона вплоть до 1642-го года. Стычки между турками и донскими казаками продолжались и в течении зимы.



Судно Анти-паши вернулось в Стамбул только к середине 1642 года, когда стал очевиден провал Азовской операции турок. В Османской Империи в те времена правил султан Ибрагим I, который совсем не милостиво отнесся к своим потерпевшим поражение военачальникам. Очевидно, предполагая скорую расправу за неудачи, Анти-паша загрузил свой корабль большим количеством провизии, оружия и денег, и в ночь с 9 на 10 ноября 1642-го года совершил "побег" из Стамбула, направив свой галеас на запад. Очевидно, что турецкий офицер хотел достичь полуострова Пелопенесс, бывший в то время крупным торговым центром Средиземноморья.

Тем временем, русские "заговорщики", которые больше года готовились к восстанию, узнав о новом плане Анти-паши решили, что их час настал.


Русский бунт

Отойдя на несколько миль от турецкого берега, галеас Анти-паши остановился "ночевать". Иван Мошкин (стрелец из Усерда, предводитель восстания) решил, что самое время для освобождения. План русских был таков - поджечь порох, рассыпаный ими таким образом, что основной взрыв должен был прийтись на ту часть трюма, над которой располагались спальные места турок. Затем, в начавшемся пожаре, освободиться от оков и начать сражаться с турками. За долгие месяцы подготовки к восстанию, русские смогли незаметно спрятать в трюме несколько топоров и камней.

Мошкин, который был прикован к последней кормовой скамье, ночью залез под нее и попытался поджечь порох припасенным на этот случай фитилем. Однако за месяцы хранения порох отсырел и никак не хотел загораться. Более того, всполохи огня увидели турецкие стражники, которые сразу же спустились в трюм. Заговор едва не оказался раскрыт. Однако Иван Мошкин притворился перед стражником, что раскуривает трубку (что для рабов не запрещалось), и турецкий стражник не стал проверять, чем занимался раб на самом деле.

И все-таки порох не загорался. Здесь на помощь русским пришел еще один раб, имевший право на свободное перемещение по кораблю - итальянец Сильвестр. Он принес Ивану тлеющие угли, а заодно смог выкрасть у спящих турок 12 сабель и передать их "заговорщикам". От углей порох со временем загорелся, на корабле раздался взрыв. Несмотря на то, что взрыв оказался слабее, чем рассчитывали заговорщики (порох-то был сырым), все же помещения, где спали турецкие солдаты, были раскурочены, и от 20 до 28 человек турок было убито или выброшено взрывом за борт. На корабле начался пожар, а галерные рабы стали освобождаться от оков.

Несмотря на то, что взрыв был не таким мощным, план русских заговорщиков развивался успешно - на корабле поднялась суматоха и паника, начался пожар. Гребцы, используя подручное оружие, напали на оставшихся турецких солдат. Предводитель восстания Иван Мошкин направился к покоям Анти-паши, где вступил с ним в схватку. На палубах корабля развернулось ожесточенное сражение между восставшими рабами и турками.

После окончания схватки из более чем 200 человек турецкого экипажа в живых осталось около 40 человек - часть бросилась за борт, часть погибла в пожаре и взрыве, но большая часть была убита восставшими галерными рабами. Из 280 рабов турками были ранены 20-ть и один убит. Иван Мошкин получил два сабельных ранения и два ранения от стрел, к тому же сильно обгорел в момент поджигания пороха. Был ранен саблей и стрелец Иван Лукьянов, наш герой, с которого я и начал рассказ. Между тем, восстание оказалось успешным, русские захватили турецкий корабль и взяли в плен выживших турок.



Теперь у русских пленников появилась долгожданная свобода. Но главная цель - возвращение домой - была всё еще недостижима. Пройти в бассейн Черного моря через турецкий Босфор было бы самоубийством. Единственным решением оставалось направить свой корабль на Запад.


Русская принципиальность

В руки восставших русских попал военный корабль, имевший на борту 17 пушек, 250 мушкетов, множество сабель и кинжалов. Среди захваченного оружия было много ценных экземпляров – более 20 сабель были “оправлены в золото и серебро”, также было 40 кинжалов с серебряными рукоятями, украшенными драгоценными камнями. На корабле находились внушительное количество денег - более 200 килограмм серебра - и провизии "60 мешков пшеницы и множество других припасов; 20 прекрасных и богатых знамен и множество богатого белья; мундирные костюмы для 250 солдат; 15 прекрасных ковров, 250 деревянных брусьев и 150 больших железных полос, предназначенных для постройки новой галеры; множество штук дамасской ткани и других предметов торговли". Вчерашние рабы стали обладателями серьезных богатств, с 40 плененными турками в придачу.

В течении недели при попутном ветре захваченная русскими галера двигалась на запад. Миновав Эгейское и Ионическое моря, галера на 8-й день после восстания прибыла в порт Мессина на Сицилии. Итальянцы в Мессине были явно впечатлены смелостью и отвагой русских галерных рабов, захвативших большую турецкую галеру практически на виду столицы Османов, а затем проведших ее через половину Средиземного моря. То, что известие о захвате турецкой галеры Анти-паши стало сенсацией, подтверждается самим фактом скорого создания достопамятного итальянского текста в римской типографии Григнани.



Однако впечатление впечатлением, но русские пленники после своего прибытия в Мессину явили собой неожиданную проблему для испанской администрации. Было совершенно непонятно, что с ними делать дальше, как принять, как обращаться? Дипломатические отношения между Россией и Испанией в те времена, по большому счету, отсутствовали, а на Сицилии русские в середине XVII века вообще были экзотикой.

Пока испанцы размышляли над дальнейшими действиями в отношении русских, наши герои восстанавливали свои силы и залечивали раны, полученные в сражении с турками. Между тем, испанцы приставили к русским охрану и даже еду и воду продавали за деньги. Когда раны были залечены, у предводителей "восстания рабов" состоялись переговоры с испанским вице-королем Сицилии. Предложение вице-короля заключалось в том, чтобы русские остались служить на него за довольно высокое жалование. Лидеру восставших, Ивану Мошкину, вообще поступило предложение пойти на службу за 20 рублей в месяц в пересчете на русские деньги (к слову, в те времена доход стрельцов составлял 5 рублей в год). Мотивы испанского наместника можно понять - в случае успеха переговоров он получал в свое распоряжение большой боевой корабль с опытным экипажем, показавшим свою отвагу в отчаянном мятеже против турецкого паши. Слава о русских гребцах расходилась сама по себе, а так вице-король стал бы тем, кто привлек этих храбрецов на королевскую службу. Все это вместе сулило неплохие дивиденды наместнику испанского короля.

Однако у русских была своя принципиальная позиция - они не собирались оставаться и хотели только одного - вернуться на родную землю. Обращение к вице-королю состояло только в одном - чтобы тот "из своей земли отпустил в православную христианскую веру" прибывших к нему русских. Переговоры зашли в тупик. Русские решили самовольно уйти из Мессины. Однако при попытке покинуть город они были остановлены испанской стражей, а 7 человек из них были даже посажены в тюрьму.

В этот раз с русскими обошлись без церемоний и переговоров. У них была реквизирована галера, которую они отбили у турок своей кровью, а также все богатства, что были на галере. Испанцы отняли даже все вещи, что были у самих пленников. Ограбив русских до нитки, испанские власти решили все же отпустить “этих упрямых московитов” на все четыре стороны.


Русский путь

Дальнейший путь русского отряда пролегал по Южной Италии, вплоть до Вечного Города - Рима. У русских не было ничего, кроме твердого желания вернуться на родину, все было отобрано испанскими властями на Сицилии. Как писали стрельцы в своей "объяснительной" к русскому царю “шли мы… наги и босы и голодны”. Очевидно, именно во время пребывания в Риме рассказ бывших пленников о мятеже на турецкой галере и был записан каким-то представителем нарождающегося ремесла журналистов, чтобы спустя несколько месяцев превратиться в упомянутую выше итальянскую брошюру из типографии Григнани.

От Рима наши герои двинулись на северо-запад, в Венецию, а из Венеции направились во владения императора Священной Римской Империи Фердинанда II, вскоре прибыв в его столицу Вену. Русскими пленниками заинтересовался сам император. В Вене частично повторилась мессинская история - храбрецам предложили не идти дальше, а остаться и служить, поменялся только потенциальный государь-наниматель, теперь это был Фердинанд II. В Европе все еще продолжалась кровавая Тридцатилетняя война, храбрые и умелые воины требовались везде и всем, австрийский император не был исключением.

И вновь, несмотря на щедрые посулы и настойчивые уговоры, русские отказываются от предложения устроить свою жизнь на чужбине - “и мы ему служить не захотели и христианския веры покинуть, и шли мы… в православную христианскую веру на твою государскую милость” - писал Иван Мошкин. К счастью для Мошкина и его товарищей, австрийцы не стали пытаться задержать, или грабить русских, как это сделали испанские власти на Сицилии (впрочем, брать было уже нечего). Всех русских мирно отпустили и разрешили проход через владения Фердинанда II. Возможно, сыграли свою роль давние дипломатические контакты Вены и Москвы – австрийские императоры всегда в целом рассматривали Россию как союзника против турок и поляков, и предпринимать по отношению к русским лишних враждебных действий не собирались. Благодаря такому отношению, отряд бывших галерных рабов без препятствий пересек Австрию, затем подконтрольную Фердинанду II Венгрию, и, перейдя австро-польскую границу где-то в Силезии, вскоре прибыл в Варшаву.



Варшава была на тот момент столицей Речи Посполитой. Обычно польско-литовская монархия была враждебна к русским, но к счастью для наших путников, на 1643 год пришелся период мира с Москвой. Русских пленников поляки встретили на удивление хорошо - возможно, и до Варшавы докатилось известие о дерзком бунте на турецкой галере, и даже на короля Речи Посполитой Владислава IV произвела впечатление храбрость русских пленников и их твердость в желании вернуться на родину.

Владислав тепло принял бывших пленников, обеспечил их содержанием, приставил к ним своего человека, а затем даже велел выделить русским подводы, чтобы измученные долгим путем бывшие пленники не шли далее пешком. На дорогу всех русских пленников король одарил деньгами - всем по 2 рубля, а Ивану Мошкину выдал целых 10 рублей (жалование рядового стрельца за два года). Это были заметные деньги. Владислав, как и все прочие властители, в чьи земли занесла судьба русских пленников, предлагал им остаться и служить у него. И, как и все прочие, польский король получил отказ.

Вскоре на польских подводах наши герои добрались до Вязьмы. Вязьма была уже русским городом, владением московского царя Михаила Федоровича. Воевода города Вязьма - Иван Федорович Львов, выделил для дальнейшего пути “государевы подводы” (то есть транспорт за государственный счет), на которых бывшие пленники и прибыли в Москву. Их долгий и трудный путь завершился.


Русская судьба

Впервые я узнал небольшие подробности этой истории изучая рассказы о строительстве Белгородской засечной черты и истории освоения белгородских земель. Небольшая сноска на полях книги о судьбе Ивана Лукьянова, стрельца из Москвы, взятого в плен под Яблоновым, угнанного в рабство крымскими татарами, служившего гребцом на турецкой галере, участвовавшего в восстании рабов, прошедшего половину Европы и спустя шесть лет вернувшегося на родину, просто взбудоражила моё сознание. Начав искать подробности этой истории, я не переставлял удивляться упорству, мужеству и храбрости этих людей. Удивляла и их верность и преданность своему государству, царю, вере.

Согласитесь, из этого рассказа мог бы получиться отличный фильм, сериал, книга. И ценность этой истории прежде всего в её подлинности. Такие рассказы, уверен, не войдут в состав "единого учебника по истории", но именно на них можно строить уроки патриотизма, любви к родине, веры в собственные силы.

Как сложилась дальнейшая судьба этих удивительных людей, доподлинно неизвестно. После челобитной к царю, государь пожаловал стрельцу Ивану Мошкину  2 алтына, остальным всем детям боярским по 8 денег, казакам по 7, пашенным крестьянам по 6 денег (200 денег тогда составляли 1 рубль). Затем царь велел отослать всех бывших пленников к патриарху "для исправления", ибо долго были они на землях с чужой верой. Больше всего, очевидно, повезло крепостным крестьянам, которые входили в состав "отряда восставших" - они стали свободными. По Судебнику 1550 года, все русские, вернувшиеся из иноземного плена, становились лично свободными, даже если до плена были крепостными или холопами. По некоторым данным, многие из бывших стрельцов были восстановлены на службу. Возможно, среди них был и наш Иван.

Преодолевшие несколько морей и несколько стран, произведшие фурор в Европе, бывшие пленники растворились в бурном океане русской истории XVII века.

__________________________________________________________________________________________


...И шелъ я, холопъ твой Ивашка, съ товарыщи своими черезъ многія земли нагъ и босъ, и во всякихъ зѳмляхъ призывали насъ на службу и давали жалованье большое, и мы, холопи твои, христіанскія вѣры не покинули, и въ иныхъ земляхъ служить не хотѣли, и шли мы, холопи твои, на твою государскую милость...


__________________________________________________________________________________________




По материалам сайта Проза.ру  |  Артур Богатырев, "История о русских полоняниках XVII века"
Comments for this post were disabled by the author