Михаил Койнов (mkoinov) wrote,
Михаил Койнов
mkoinov

Моё отношение к Чечне и чеченцам

Должен признаться, что бо́льшую часть своей жизни я видел в чеченцах исключительно «заклятых врагов». Я даже помню, как уже в юношестве сидел над картой России и на полном серьезе размышлял о том, как максимально эффективно построить военные укрепления на границе с Чеченской республикой, чтобы навсегда отделить её от остальной территории нашей страны. И сомнения у меня вызывал лишь один момент — проводить эту границу по левому, или же по правому берегу Терека.

Мне было уже семь лет, когда началась Первая чеченская война, и с экрана телевизора лился нескончаемый поток адских хроник её событий. В детское сознание навсегда впечатались кадры из программы «Время», на которых чеченские боевики отсреливали пальцы заложнику. Там же остались и чудовищно реалистичные сцены из невзоровского «Чистилища». А потом, после недолгого и «мутного» перемирия пришел Путин, и уже хроники Второй чеченской потекли с экрана.



Эмоции часто берут перевес над холодной логикой, поэтому я тогда с трудом фиксировал именно политические события и перемены, происходившие в ситуации с Чечней. На эмоциональном уровне уже четко стоял рефлекс негативной реакции на любое упоминание названия этой республики или же просто на слово «чеченец». Да, я помню, как в один из Дней Победы по телевизору крутили видеокадры взрыва на чеченском стадионе, где погиб Ахмат Кадыров. Помню бородатого парня в спортивном костюме, плохо говорящего на русском, который стоял рядом с Путиным. Потом я узнал, что его зовут Рамзан Кадыров. Но на фоне военных кинохроник, отпечатавшихся в сознании, эти события для меня ровным счетом ничего не значили.



Хватит кормить Кавказ

В студенческие годы, когда я открыл для себя Интернет, меня продолжала тянуть к себе эта тема. Я зачитывался ужасающими подробностями «геноцида русских» в Чечне, смотрел видеоролики, на которых ваххабиты резали русским солдатам головы, и ещё больше пропитывался ненавистью. Со временем в Интернете стала популярна и другая тема — уже о том, как в Чечню миллиардами вливают российские деньги. Помню эти демотиваторы, где сравнивали небоскребы в Грозном с разрушенными домами какой-нибудь Рязани, а новоиспеченного героя России Кадырова, сидящего в дорогой машине, с ветераном ВОВ, стоящим в переходе. И поэтому выступление Навального в октябре 2011-го с лозунгом «Хватит кормить Кавказ!» встречало в моём лице полнейшее восхищение.

Я не знаю, что заставляло меня из года в год уделять столь пристальное внимание кавказской теме. Но я всегда обращал внимание на новые и новые инфоповоды, в которых звучало слово «Чечня». И иногда в потоке информации я натыкался на хорошие отзывы об этом регионе. В блогах встречались репортажи тех, кто побывал там и хорошо отзывался о республике. А в какой-то момент на очередном блогерском мероприятии я увидел первого в своей жизни чеченца — посла ЖЖ из этой республики, Заура — и он не очень-то походил на безбашенного головореза, которых рисовала моя фантазия.

С годами у меня появилась очень ценная черта — если информация о чём-либо противоречива, то необходимо лично удостовериться в этом, сформировать своё собственное мнение, найти первоисточник. Так, например, весной 2014-го я при первой же возможности сорвался в Крым, чтобы своими глазами посмотреть на события «крымской весны», пообщаться с местным населением (и в первую очередь — с крымскими татарами), потому что медиа были заполнены диаметрально противоположными мнениями по теме крымского референдума и присоединения полуострова к России.

Такая же история была и с Чечней. Я решил, что непременно должен сам побывать в республике, посмотреть своими глазами на чеченцев, на то, как они живут, чтобы сформировать своё личное мнение. Причем это должен был быть не «лубочный» пресс-тур, в рамках которого гостям показывают исключительно лучшие стороны жизни, а что-то приближенное к реальности. Просто сесть в машину и поездить по Чечне.

Неожиданно в этом желании я нашел поддержку Наташи, которой тоже хотелось съездить туда. Я, если честно, даже не обсуждал, какая у неё была мотивация (вот сейчас пишу эти строки и понимаю, что ни разу её об этом не спрашивал). Первое время я сомневался, стоит ли брать девушку в этот «вражеский стан». Но со временем мы внесли поездку в Чечню в список своих автопутешествий, и когда в сентябре после свадьбы выбирали маршрут для автопробега (хотелось куда-нибудь на юг), то выбрали не Крым и не Сочи, а именно Чечню. Если честно, то даже родителям до последнего не называли конкретную цель нашей поездки, прибегая к расплытой формулировке «на Кавказ».



Первые впечатления

Первый день в Чечне был для меня самым напряженным. В полдень мы приехали в Грозный, поставили в центре машину и просто пошли искать заведение, где можно было пообедать. Ни карты города, ни навигации — ничего. Как и в любом нашем путешествии — всё исключительно по наитию. Я не выпускал руку Наташи и был в любой момент готов к какой-нибудь провокации в наш адрес. Вот честно, сейчас смешно вспоминать, но я шел по Грозному с одной мыслью — ещё один переулок и придется защищать свою женщину. Мы нашли какое-то заведение, по антуражу и сервису аналогичное белгородскому «Потапычу», а я всё крутил головой вокруг, выслеживая любой взгляд в нашу сторону и тщетно пытаясь понять, о чём же разговаривают люди вокруг.

Не «отпускало» меня даже ночью, когда мы разместились в какой-то гостинице на окраине города (все другие были забронированы на два ближайших дня из-за проходившего в Грозном чемпионата России по дзюдо). Я на полном серьезе допускал мысль, что кто-нибудь может вломиться в наш номер. Но чем больше времени мы проводили в Чечне, тем абсурднее мне казались мои фантазии.

Я не мог уложить в свою голову осознание окружающего спокойствия. «Ну как так!?» — восклицал мой внутренний голос — «Здесь десятилетие шла война, здесь всё лежало в руинах, а русским резали головы! Как такое возможно вообще – размеренная тихая жизнь, словно и не было ничего? Откуда эта доброжелательность в наш адрес? Неужели это всё искренне? Где подвох?». Этот самый «подвох» я искал в каждом взгляде, в каждой интонации в разговоре с нами. И не находил.

Чем больше мы открывали для себя Чечню, тем больше я удивлялся, что перед нами нормальный регион нашей страны. Если отойти в сторону от этих вычурных небоскребов «Грозный Сити», и просто посмотреть на город, на его окрестности — обычный ухоженный уголок России. Чистенько, аккуратно. Неправда, что «федеральные деньги вбуханы в показуху». Здесь действительно проведена колоссальная работа по восстановлению всей республики. Я не представляю, как в такие короткие сроки удалось устранить все последствия военных действий. Но на республику приятно смотреть. Хорошие дороги, аккуратные дома.

И в какой-то момент меня отпустило. Я позволил себе выдохнуть. Перед моими глазами открылась красивая, спокойная Чечня, с отзывчивыми людьми, живущими своей повседневной жизнью. Но ведь не выкинешь из головы всё то, что я читал и смотрел раньше? Ведь опасения мои не беспочвенны? Ведь лермонтовское «Злой чечен ползет на берег, точит свой кинжал» ещё полтора века назад написано, и этой вековой вражде есть какое-то обоснование?



Взгляд с другой стороны

Я стал задавать себе всё больше вопросов в поисках понимания ситуации. Ночью, когда ты стоишь и слушаешь тишину кавказских гор, получается взглянуть на ситуацию со стороны противоположной той, с которой ты всегда смотрел на неё. Знаете, у меня получается огромный текст, который прочтут единицы, а примут мою точку зрения вообще 0,01% из них, но я напишу его и пусть он будет полезен даже для одного единственного из вас.

Я посмотрел на историю русско-чеченских отношений со стороны чеченцев. Задумывались ли вы вообще о том, как это выглядело для них? Чеченцы, или как они изначально назывались — нохчи — жили здесь сотни лет. Нашествие монгольской орды загнало их с равнин в горы, где они столетиями выживали в непростых условиях. Русские, тем временем, скинув с себя бремя захватчиков, начали строить Империю. Взяв Казань и Астрахань их взор обратился и в сторону Кавказа. Когда чеченцы стали возвращаться на свои исконные земли, они столкнулись с тем, что на них уже обосновались терские казаки. Империя росла, вот она уже поставила цель взять под своё влияние Грузию, лежащую за кавказским хребтом. И давайте признаем, далеко не всегда присоединение «стратегически важных территорий» шло мирным путём. Да, имело место навязывание своей воли. И чеченцы имели полное право не всегда соглашаться с теми порядками, которые для них устанавливали. Ответом на неповиновение зачастую были карательные мероприятия со стороны руских.

В начале 19-го века началась Кавказская война, которая длилась около 50-ти лет. Полвека, только представьте себе! Для целых поколений горцев война стала образом жизни. Вы можете подробно прочитать о предпосылках и хронологии покорения Северного Кавказа, допустим, на Википедии. Представьте, что к вам домой пришли какие-то люди и заявили, что вы будете теперь жить по их правилам, либо же с вами будут воевать. Будете ли вы сопротивляться, если несогласны? Чеченцы решили, что будут. Такая черта характера. Имели ли они на это право? Каждый ответит на этот вопрос для себя сам.

И даже после того, как основные силы сопротивления были сломлены, а регион присоединен к Российской Империи, здесь то и дело вспыхивали бунты. Да, нужно просто честно признаться себе в том, что это мы, русские, пришли в край, расположенный в полутора тысячах километров от Москвы и решили, что это тоже наша земля. Не чеченцы положили начало этой вражде. Странно, но раньше эта простая мысль никогда не приходила в мою голову. Сначала русским был нужен контроль над Кавказом, который считался сферой влияния Империи. А в конце 19-го века в регионе нашли запасы нефти, и это тоже предопределило заинтересованность России в нём.

После февральской революции коммунисты умело конвертировали ненависть горцев к «империализму», использовав их в борьбе против того же казачества, поддерживавшего белых. Не гнушались уловками вроде лозунгов «Да здравствует Советская власть и шариат!» и обещаниями вернуть исконно кавказские земли их народам. А после того, как грязное дело было сделано, начали уже по-своему закручивать гайки. Да, в ноябре 1920 года было провозглашено создание Горской АССР со столицей во Владикавказе в составе шести административных округов, одним из которых был Чеченский национальный округ (через два года трансформировавшийся в Чеченскую автономную область). Это выглядело как то, что спустя столетие войны за независимость чеченцы таки добились появление своего собственного территориального образования. Но вместе с тем уже советская (а для местных — всё та же «русская») власть начала диктовать свои условия жизни.

Продразверстка. Коллективизация. Постепенная борьба с религиозными институтами, не вписывавшимися в концепцию «построения коммунизма». Естественно, подобное вмешательство в местный жизненный уклад встречало сопротивление, которое жестко подавлялось войсками Советской власти. Всего с 1920 по 1941 годы на территории Чечни и Ингушетии произошло 12 крупных вооружённых восстаний и более 50 менее значительных. Некоторые особо мятежные аулы были департированы за пределы Северного Кавказа.

Естественно, в Великую Отечественную не все чеченцы бросились на защиту Советского Союза (хотя многие мужественно сражались за него). Некоторые видели в этой войне возможность получить долгожданную независимость. В итоге всё переросло в одну из самых грязных страниц советской истории — депортацию чечено-ингушского народа.

29 января 1944 года нарком внутренних дел СССР Лаврентий Берия утвердил «Инструкцию о порядке проведения выселения чеченцев и ингушей», а 31 января вышло постановление о депортации чеченцев и ингушей в Казахскую и Киргизскую ССР. 20 февраля Берия прибыл в Грозный и лично руководил операцией, куда под видом «учений в горной местности» была переброшена армия в составе 100 тысяч человек. 21 февраля он издал приказ по НКВД о депортации чечено-ингушского населения.

493 тысячи чеченцев погрузили в товарные эшелоны и вывезли в Казахстан и Киргизию. Всех — стариков, детей, женщин — зимой согнали как скот и увезли за тысячу километров с их родной земли. По официальным данным, в ходе операции были убиты 780 человек — тех, кто категорически сопротивлялся, либо был малоподвижен. Сколько было жертв по «неофициальным» данным мы не узнаем никогда. Ещё около 1200 человек умерло во время транспортировки. 44,5 тысячи человек из числа депортированных умерло в первый год ссылки (почти каждый десятый).

Ограничение по передвижению чеченцев и ингушей жестко действовало вплоть до смерти Сталина, и только после этого они стали понемногу возвращаться на территорию республики. Однако никаких льгот по восстановлению жизни у себя на родине они не имели, а в ряде горных аулов им и вовсе было запрещено селиться.

В то же время Чечня была заселена русскими. Об этом я тоже раньше как-то не задумывался, новедь представьте, что получилось — чеченцы десятилетиями воевали с русскими за право жить независимо, в итоге их всех вообще депортировали с родной земли, а когда они стали возвращаться туда — на их месте живут те самые русские. Сомнительная почва для дружественных отношений... Тем не менее, советской власти удавалось держать это напряжение под контролем, и даже к моменту распада СССР каждый четвертый житель Чечни был русским.

Естественно, когда СССР начал трещать по швам, и от него стали отваливаться Прибалтика и Средняя Азия, в Чечне на первое место вовь вышли разговоры о независимости. И местное население, не видевшее ничего хорошего в союзе с русскими последние лет двести как минимум, естественно с восторгом поддержало эту идею. Допускаю, что так и стоило бы поступить, но лидеры новой России почему-то решили, что те же русские на 90% Крым или Донбасс могут спокойно существовать вне нашего государства, но вот Чечню обязательно нужно в очередной раз взять под свой контроль. Естественно, силой! И началась очередная мясорубка.

Когда я сейчас, сквозь призму времени и знаний, начина задумываться, к чему была эта война с нашей стороны, я не нахожу логичного ответа. За что гибли русские ребята? За землю, которая всегда была для нас чужой? Которую всегда хотели иметь вопреки желаниям населявшего её народа? Это был какой-то ад, развязанный руками политиков, и правда в нём была в очередной раз не на стороне русских.

Насколько бы я не любил свою страну и её историю, но со временем, взглянув со стороны, мне пришлось признаться себе, что во всей этой истории со «злыми чеченами» плохими парнямы были именно мы, русские. И весь тот негатив, который из века в век мы получали в свой адрес, появлялся потому, что мы хотели обладать тем, что нам не принадлежит. Имели ли право чеченцы сопротивляться этим амбициям? Да, имели. И в силу своего характера сопротивлялись бы до последнего живого человека.

«Но была одна нация, которая совсем не поддалась психологии покорности – не одиночки, не бунтари, а вся нация целиком. Это – чечены» — писал Солженицын в своём «Архипелаге». И ты, находясь в Чечне, буквально в каждом человеке видишь эту гордость, которая, кажется, впитана с молоком матери. Гордость, которую никаким оружием не выбить из них.



Нынешняя Чечня

Я очень долго могу рассуждать о том, что было и почему всё произошло так, а не иначе. Но прошлого не исправить, и поэтому я перейду к настоящему. Что бы не говорили, но в сегодняшних реалиях мы имеем уникальную ситуацию — кажется, впервые за несколько столетий мы живем в мире с чеченским народом в одном государстве. В колоссально короткий срок удалось восстановить всё, что было разрушено и создать инфраструктуру, которая позволяет республике жить не хуже, чем другие регионы России. Впервые русские дали возможность чеченцам жить так, как они хотят —без агрессивного навязывания своей воли, с учетом их интересов.

Я понимаю, почему на каждом углу в Чечне можно увидеть портреты Ахмата Кадырова и Путина — потому, что эти два человека смогли договориться и принести мир на их землю. «Чтобы не было войны», «мирное небо над головой», «чтобы дом и работа были» — это ключевые пожелания жителей Чечни. Можно сказать, что в нашу историческую эпоху произошло новое рождение чеченцев как нации, и это не будет преувеличением. Они получили законное право жить на своей земле так, как им этого хочется. И когда мы с ними стали по-человечески общаться, перед нами открылась другая сторона чеченского народа.

Да, мы очень разные с ними и по менталитету, и по этапу развития общества. Но важно осознать, что попытки навязать свою волю, перекроить под привычные нам стандарты обречены на неудачу. У чеченцев совершенно отличный от нашего образ жизни, характер, религия, система взаимоотношений в обществе. Но это не значит, что нужно силой менять этот их уклад. Вместе с тем в их гордом характере есть те черты, которые покоряют своей искренностью, стойкостью. Приходя к ним с миром ты получаешь мир в ответ.

Возвращаясь к заголовку этого поста, подведу итог своих умозаключений. Моё отношение к чеченцам можно передать одним словом — уважение. Я восхищен как стойкостью их характера, приверженостью к своим ценностям, так и силой прощать былые обиды и идти дальше. И мне очень часто бывает стыдно за своих соотечественников, которые продолжают плодить эти враждебные клише по отношению к чеченцам. В этом плане жители республики сделали куда больший шаг вперед, научившись оставлять в прошлом все те беды, которые принесли на их землю амбиции русских.

Чечня прекрасна. Я искренне надеюсь, что те добрососедские отношения, которые мы имеем с её народом сейчас, будут крепнуть. Иных вариантов мирной жизни с этим народом в одном государстве у нас нет.
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author